16+

105 лет назад, в августе 1914 года, кайзеровская Германия объявила войну Российской империи. Через два дня немцы объявили войну Франции, а на следующий день в войну вступила Англия. Началась Первая мировая война. Это забытая война. У нас она считалась империалистической, и все постарались сделать, чтобы её стереть из истории. Хотя по самым пессимистическим оценкам, в окопах этой войны остались лежать не менее 14 миллионов человек. В том числе, по некоторым данным, около  2,5 млн. русских солдат.

Данные статьи из архивов краеведческого отдела библиотеки дают представление о том, как  события Первой мировой войны отразились на жизни жителей Новгородской губернии.

 

«Плач полетел, серебряно звеня…»

 

 

«В далёком 2014 году Россия жила ещё по-старому юлианскому календарю, и роковое событие – объявление ей Германией войны  - пришлось на 19 июля. Два года спустя Анна Ахматова напишет об этом:

Мы на сто лет состарились, и это

Тогда случилось в час один:

Короткое уже кончалось лето,

Дымилось тело вспаханных равнин.

Вдруг запестрела тихая дорога,

Плач полетел серебряно звеня…

Первое известие о частичной мобилизации всех войск поступила в Новгород вечером 17 июля, во время заседания финансовой и электрической комиссий городской управы. Заседание тот час закрыли, управа занялась мобилизацией, ей предстояло расквартировать тысячи людей  и несметное количество лошадей. В первые дни мобилизованных размещали  на квартирах горожан, потом в школах, гимназиях, училищах.

Возле Манежа, на Чудинцевой улице и на берегу Волхова задымили походные кухни, рядом выстроили столы над навесами. Тихий, немногословный Новгород(на 1 января 1914 года здесь жили 26987 человек) заполонили тысячи взволнованных людей, оторванных от родных очагов и близких. Через город, направляясь на фронт, стали продвигаться маршевые роты.

В Новгородском, Старорусском, Крестецком, Боровическом, Тихвинском, Демянском и Валдайском уездах было введено военное положение.

В печати появились обращения к жителям губернии с призывом жертвовать на нужды войны  холст, ситец, марлю, полотно, медикаменты, продукты. И люди откликнулись на просьбы о помощи: тысячи имен новгородцев, жертвовавших на военные нужды, публиковались  в местной печати.

Новгородское общество врачей организовало шестинедельные курсы подготовки по уходу за ранеными и больными. На них записалось 40 человек. Новгородское купечество выделило 600  рублей на содержание городского лазарета, к этой сумме прибавились 402 рубля, собранных по подписке. Служащие окружного суда решили отчислять по 129 рублей в месяц на содержание коек в местном лазарете. Многие горожане поддержали эту инициативу и взяли на себя расходы по  содержанию одного-двух раненых.

Уже в августе губернатор Михаил Владимирович Иславин применил первые экономические санкции – издал постановление, запрещающее «произвольное возвышение торговцами» цен  на съестные припасы первой необходимости – крупу, соль, постное масло, сахар. В то время 1 фунт (400 гр.) ржаного хлеба стоил 3 копейки, фунт первосортного мяса  - 20 копеек.

Война отрезвила людей, сплотила общество в противостоянии этой беде. Оказывало влияние на обстановку и постановление губернатора для городов и посадов, находившихся на военном положении – там запрещалась продажа и распитие  спиртных напитков, появление в обществе в нетрезвом  виде, аптекари не имели права отпускать без рецепта врача детский  и рижский бальзамы, турецкий спирт, гофмановские и калгановые капли. За нарушения постановления следовала суровая кара – три месяца тюремного заключения или штраф до 3 тысяч рублей. Смельчаки, проигнорировавшие постановления губернатора, без промедления испытали на себе действенность его слова. Боровическая газета «Мстинская волна» недели через две после выхода документа сообщила: «подвергнут тюремному заключению  на 3 месяца за тайную торговлю вином во время мобилизации содержатель трактира  Голубцов. Трактир Голубцова будет закрыт до конца войны».

До конца 1914 года главной заботой  местных властей и жителей оставались подготовка лазаретов и приём раненых. На 1 января 1915 года в Новгородской губернии уже размещались 85 лазаретов под эгидой Всероссийского Земского Союза. Шестнадцать из них находились в Новгороде и пригородах, по десять – в Старорусском и Крестецком, остальные – в Новгородском, Валдайском, Боровическом, Тихвинском, Устюженском и Череповецком уездах. Общее число коек составило 4130 единиц. В Новгороде было открыто два лазарета на средства монастырей и приходов: в Юрьевом монастыре – в доме графини Орловой – и в Арсеньевском епархиальном доме (здание нынешней филармонии).

Первый эшелон с ранеными прибыл в Новгород 10 октября 1914 года в два часа дня.  Встречать его вышли губернатор, городской голова, представители духовенства, учащиеся. После приветствия, угощения чаем в вагонах легкораненые  двинулись в лазареты пешком, остальные отправились  на извозчиках. Тяжело раненных погрузили на подводы, безвозмездно предоставленные крестьянами  Колмова и Юрьевской слободы, вызвавшимися отвезти бойцов в Монастырский и Григоровский лазареты.

Приезд раненых пришелся  на базарный день – пятницу. В Новгород съехался народ со всей округи. Узнав о санитарном эшелоне, сотни людей отправились Легощую улицу, где началось невиданное ранее шествие. По обе стороны стояли сплошные живые стены, а между ними шли и ехали раненые. Несмотря на огромное количество народа, не было слышно ни криков, ни возгласов. Одни в толпе молились, другие молча вытирали слёзы. Так, в окровавленных бинтах, в Новгород вошла Первая мировая война…

К 1915 года стали  ощущаться трудности в обеспечении воюющей армии боеприпасами, продовольствием, обмундированием. В июне в Боровичах  создали военно-промышленный комитет для распределения государственных военных заказов между местными промышленниками. Что же промышленники могли  поставить фронту?

Стеклянно-ламповый завод Торгового дома братьев Курженковых по заказу Морского ведомства взялся за изделия из стекла. Артель металлистов из Малой Вишеры получила заказ на 60 походных кухонь. Северное товарищество по производству сельхозмашин и орудий в Старой Руссе приступило к выпуску снарядов  для бомбомётов и 30 тысяч конских подков для драгунского полка. Кадетная мастерская Токарёвых из Старой Руссы по традиции, идущей со времён турецкой войны, изготовляла военные повозки. На заводах Общества Окуловских писчебумажных фабрик начался выпуск шрапнелей. Многочисленные кустарные артели во всех уездах вязали перчатки, фуфайки, шили нижнее бельё, полушубки, тачали сапоги и валяли валенки.

Через полтора года военных действий перед губернией встала новая проблема – продовольственный вопрос. Доставку сдерживала железная дорога, путей тогда было очень мало и пропускная способность  - мизерная. Чтобы как-то помочь Петрограду, в 1916 году начали строительство в хлебные районы страны железной дороги Петроград-Новгород-Орёл. Памятником этому незавершённому проекту остались опорные быки моста через Волхов в районе Юрьева монастыря.

21 сентября  городская дума образовала социальную комиссию по продовольствию. Её задача – обеспечить город продуктами и регулировать их цены. Месячная потребность Новгорода составляла не менее 300 вагонов главных продуктов потребления. Оставшееся в магазинах и на складах продовольствие держали на строгом учёте. Еженедельно владельцы магазинов и кладовых заполняли ведомость о наличии продуктов в их торговых точках. Каждое утро на дверях управы вывешивалось объявления о том, каким лавкам и какой выдан товар. Булочники были  обязаны выпекать исключительно ситный хлеб и продавать его по 11 копеек за фунт, не более 2  фунтов в руки.

В 1916 году продовольственная комиссия уже засылала своих агентов по всей стране в поисках продуктов. Найти свой товар не трудно – сложнее было доставить его по назначению. 13 января в управу поступила телеграмма: «Вывезти муку из г.Уральска не представляется возможным, так как направление занято  воинскими перевозками». В октябре и ноябре 1916 года по этой же причине в Красной Куте Рязанской железной дороги стояли 11 вагонов ржи и 3 – ячменя, в Киеве простаивали вагоны с сахаром. Вряд ли управа могла ускорить прибытие составов с продовольствием в Новгород – у войны свои законы.

Перед Рождеством 1916 года в городе не оказалось пшеничной муки. В управу поступило заявление от пекарей с просьбой выдать им справку, что для «выпечки хлеба и булок в продовольственной комиссии белой муки не имеется». Такое свидетельство было выдано…

За  1916 годом пришёл 1917 и изменил весь ход событий. Началась другая страница истории.

Ирина Савина

«Время  новгородское».- 2004.- 11 августа



Каша солдатская

Как работал Старорусский питательный пункт осенью 1914 года


В сентябре 1914 года при Военном министерстве России указом Совета министров было организовано Особое межведомственное совещание. Одним из первых  вопросов для него стала разработка «Временного положения об эвакуации раненых и больных воинов». В соответствии с документом на пути следования  эвакуируемых по железной дороге должны были быть созданы «питательные пункты». Причём они обслуживали не только раненых, но и воинов, направляющихся на фронт.

Вообще эта тема слабо разработана, а ведь крупный питательный пункт одним из первых открыт на станции Старая Русса. Об этом наш рассказ, который начинается с небольшой заметки, помещённой в газете «Русские ведомости» от 17 декабря 1914 года. Автор её известный русский писатель, военный корреспондент Валерий Брюсов, проездом побывавший в Старой Руссе.

На питательном пункте

Уже темно, и наш автомобиль беспомощно стоит на грязной площади. Обращаемся к случайным прохожим с расспросами, где здесь «питательный пункт», но никак не можем добиться толку. Крестьянин – не в обиду будет ему сказано – соображает медленно. Кроме того, «питательный пункт» - такое мудрёное слово. Напрасно один из нас пытается разъяснить:

- Там где солдат кормят! Где живут заведующие кухней. Куда приходят солдаты обедать.

- Кормят? Кухня? Обедать?

Переспросив, крестьянин задумывается. Мы ждём с напряжением, он же, вдруг приняв решение, спокойно поворачивается и молча уходит от нас.

- Я знаю, я! – выскакивает из темноты еврей.

Он взбирается на подножку автомобиля  и указывает дорогу. Мы колесим по тёмным закоулкам, вязнем в грязи, но всё не можем попасть куда следует. Выручает встречный солдат, который просто и толково объясняет нам, где находится «питательный пункт».

Через несколько минут мы – в тёплой комнате, ярко освещённой лампой-молнией. Вдоль стен целыми горами наложены ковриги свежеиспечённого хлеба, его приятный запах  дразнит нас, проголодавшихся путников.

Представляемся хозяевам «пункта», из которых  только один – знакомый одного из нас. Все – молодые офицеры, которые, видимо, рады неожиданным гостям, вносящим разнообразие в одноцветную жизнь. Вскоре на столе уже расставлены стаканы чая, закуска и даже, ради исключительного случая, маленькие стаканчики вокруг какой-то уцелевшей бутылке венгерского. Беседа оживляется. Мы раздаём привезённые газеты, рассказываем, что видели и что делаем на войне. Офицеры жалуются, что застряли здесь вместо фронта. Не весело, право!

- Поверите, - говорит офицер, - когда к нам понаедет партия раненых, я им завидую. Они выполнили своё, военное дело, а мы? Разве не могли бы вместо нас «питать» солдат лица штатские? Для чего мы изучали военные науки?

Он говорит ещё долго на эту тему с удивлением, с негодованием. Но я привожу здесь его слова не потому, что согласен с ними. Напротив, мне кажется, что никто не сумеет заведовать «питательным пунктом» лучше, чем офицер. А наши офицеры тяготятся своей безопасностью, завидуя раненым…

Заметка ярко передаёт дух времени, рисует картину собственно питательного пункта, то есть временной столовой, которая была оборудована  в палатке, размещённой неподалёку от железнодорожного вокзала. На станции Старая Русса питательный пункт для проходящих санитарных поездов в день  кормил до 400-500 раненых. Персонал местной железнодорожной больницы делал им перевязки. Благотворительные концерты проводили артисты петроградских  театров. Кроме того, на вокзале стояли кружки на самых видных местах – для пожертвований.

А вот ещё  одна картинка с натуры. Корреспонденция  с таким же, как у Брюсова, названием «На питательном пункте»:

…Через полчаса по прибытии на станции нас выстроили и отправили на обед, в питательный пункт. Прозябли до костей, слишком холодно было. Пришли в столовую – чистота. Освещение электрическое, уютно. Сидим по-барски, дожидаясь ужина.

Пришёл дежурный, рассадил по десяткам и поставил по блюду. Всё очень чисто и опрятно. Пришёл дежурный офицер, скомандовал: «На молитву, и после «Отче наш», тихо сели.

Принесли в баках порции, да такие большие. Хорошие.  Как хорошо здесь, так и хочется остаться подольше. Аппетит разыгрался – съели порции. Приносят в медных ушатах борщ – вкусный, да приятный такой. Чинно разлили всем поровну. Потом гречневой каши принесли с салом. Так же чисто и опрятно.

Пообедали до отказу, как говорится. Попросил нас, желающих, дежурный офицер посмотреть кухню. Вот  действительно где чистота и приспособленность! Готовится пища парами. Везде водопроводы и электричество. Такого обеда, чистоты, гостеприимства мы нигде не встречали, и в военном положении вряд ли где можно встретить. Обед остался у всех на памяти…

Эта заметка была напечатана в газете «Северо-Западный Голос», которая издавалась в Вильно/Вильнюсе до      января 1915 года. В начале того года город был занят немцами. Подписана газета  «Д. Фортунатов». Возможно псевдоним. Хотя, если судить по простоте изложения, писал явно не профессионал, не репортёр. Может быть, кто-то из проезжавших на фронт.

Вот собственно и всё, что на сегодня известно нам о питательных пунктах в Старой Руссе в период Первой мировой войны. А ещё знаем, что по квоте Военного министерства в 1915 году курорт предоставил 100 вакансий на Старорусских минеральных водах для лечения раненых.

Алиса Селезнёва

Новгородские ведомости.-

2014.- 29 октября

Обновлено (14.08.2019 13:27)